вы находитесь здесь: главная страница -> библиотека -> статьи и.в.коновалова ->
-> колокол реут московского кремля в последней четверти xix века

Добро пожаловать на сайт Zvon.Ru
Наш сайт - победитель в конкурсе православного интернета МРЕЖА в 2006 году


Система Orphus

 
 
 


     Наше исследование посвящено одному из важных этапов истории уникального памятника древнерусского литейного искусства - колокола Реут, второго по величине в колокольном наборе Ивана Великого Московского Кремля. Его вес составляет около двух тысяч пудов, он был отлит мастером Андреем Чоховым в 1622 году [1]. Обращение к архивным материалам и выявление новых источников позволило проследить подробности того, как в последней четверти XIX столетия решалась судьба Реута, когда этому колоколу, признанному ныне самым выдающимся образцом русского литейного дела первой половины XVII века, всерьез грозила переливка. Документальной основой послужили дела из архива Московской синодальной конторы, в ведомстве которой состояли кремлевские соборы и Ивановская колокольня.

     Высокий статус колокольни Ивана Великого и особая значимость колоколов, составлявших его набор, никогда не подвергались сомнению. В середине XIX в. церковные и светские власти пришли к соглашению о необходимости установления специального надзора за состоянием колоколов главной колокольни Москвы. В ходе одной из очередных проверок, осуществленной в начале ноября 1884 г., был предпринят особенно тщательный осмотр балок и системы крепления наиболее тяжелых колоколов. В составе комиссии, производившей освидетельствование, находились архитекторы и техники, сакелларий и староста Успенского собора. Кроме того, к осмотру был привлечен содержатель крупнейшего колокололитейного завода Москвы Н.Д. Финляндский [2].

     Еще до того, как в Московскую контору Синода было доставлено официальное заключение специалистов, Н.Д. Финляндский высказал протопресвитеру Успенского собора Николаю Сергиевскому свои опасения, вызванные слабыми креплениями колокола Реут. По словам Н.Д. Финляндского, Реут «от двухкратнаго падения в 1812 и в 1855 годах имеет большие повреждения, заключающиеся в том, что из шести коленьев или ушей, после падения осталось только три, но и те, по тщательному осмотру, оказались с трещинами. Кроме того, матка, соединяющая уши с колоколом, наполовину отбита, почему уши или коленья не имеют устойчивости и держатся за одну лишь сторону на болтах, пропущенных в сковороду» [3]. 15 ноября 1884 года настоятель собора сообщил об этом Синодальной конторе, в результате чего благовест и звон в этот колокол немедленно был запрещен. Итак, по решению Московской синодальной конторы с середины ноября 1884 года Реут замолчал, как выяснилось впоследствии – на долгие годы [4].

     Вскоре в контору Синода поступил акт освидетельствования колоколов. Опасения Н.Д. Финляндского подтвердились: большие колокола на Успенской звоннице и Филаретовской пристройке требовали незамедлительного усовершенствования системы креплений и замены обветшавших деревянных балок. Реут был признан «опасновисящим», из-за чего под ним следовало немедленно соорудить прочный помост [5].

     В чем же заключалась опасность? Колокол Реут отличается необычно толстыми стенками, что, по всей видимости, и спасло его жизнь во время двукратного падения с колокольни. В первый раз это произошло в 1812 году при взрыве колокольни, тогда у Реута обломились четыре уха из восьми, но сам колокол остался цел. После возведения новой колокольни Реут был поднят наверх и укреплен на балке при помощи специально разработанной подвески. В феврале 1855 года эти крепления оборвались и Реут снова упал, проломив три каменные свода колокольни и разбив чугунную лестницу, при этом три человека погибли и семеро были покалечены; сам же колокол остался невредим [6]. После ремонта колокольни, его вновь подняли наверх и прикрепили к балке за четыре сохранившиеся уха и за болты, пропущенные сквозь отверстия, просверленные в сковороде. И вот, когда при очередной проверке в ушах колокола были обнаружены трещины, надежность его подвески была поставлена под сомнение. К концу 1884 года, после того как устройство временных укреплений для двух больших колоколов было завершено, звон в Царь–колокол был возобновлен. Реут же, подпертый снизу прочным помостом, продолжал молчать, и даже вход в пролет колокольни, где он висел, был надежно закрыт [7].

     С осени 1884 года в Синодальной конторе началось обсуждение возможности дальнейшего использования Реута. Как уже упоминалось, первым мнение о ненадежности его креплений высказал Николай Дмитриевич Финляндский, который категорически заявил, что «никакия техническия приспособления к укреплению этого колокола для звона в него невозможны». Следовательно, требовалась переливка старого колокола или замена его колоколом такого же веса, изготовленным из новой бронзы, на что Н.Д. Финляндский предложил свои услуги.

     Условия, на которых он соглашался исполнить переливку Реута, были изложены в заявлении, направленном в Синодальную контору 11 февраля 1885 года. Стоимость работы исчислялась из расчета по 10 руб. с каждого пуда веса старого колокола. Н.Д. Финляндский обязывался снять колокол, разбить, взвесить и перевести на свой завод; перелить старый колокол, изготовив новый ровно такого же веса, при этом добавка металла «на угар» производилась из средств подрядчика; и по завершении работы привести колокол в Кремль и поднять на колокольню. Н.Д. Финляндский не принимал на себя возведение лесов для спуска и подъема колокола, устройство необходимых механизмов, покупку канатов и оплаты рабочей силы, а также устройство балок и хомутов для укрепления колокола на колокольне. Срок работы подрядчик определял в 8 месяцев со дня заключения договора. В случае неудачной отливки, Н.Д. Финляндский давал обязательство в течение пяти месяцев перелить колокол за свой счет. Если же колокол получался с первого раза, подрядчик снижал цену с десяти до семи рублей за пуд. Таким образом, переливка Реута на заводе Н.Д. Финдляндского обошлась бы примерно в 14 тысяч рублей. Следует подчеркнуть, что оборудование, необходимое для отливки сверхтяжелых колоколов: большие весы, массивная печь, огромная литейная яма и прочее, на заводе Н.Д. Финляндского имелась, поскольку в 1883 году на этом предприятии был выполнен заказ на изготовление колокольного набора для храма Христа Спасителя общим весом в четыре тысячи пудов [8].

     Синодальная контора на переливку Реута, собственно, не возражала и даже заказала одному из архитекторов составить проект на изготовление новых балок над Царь-колоколом и Реутом с условием замены последнего новым колоколом такого же веса. Стоимость этих работ составила 57 тысяч рублей, из которых 45 тысяч предусматривалось заплатить за отливку колокола из новой бронзы. Синод, куда проект был направлен на рассмотрение, отказал в его утверждении. Как отмечалось в синодальном указе, «в виду особой важности этого дела, в особенности, переливки древняго колокола Реут, на что потребуется предварительное испрошение Высочайшаго разрешения, а также значительности суммы, исчисленной по смете на укрепление колоколов и на отливку новаго колокола» Синодальной конторе было приказано подвергнуть дело новому обсуждению [9]. 31 мая 1885 года на заседании Синодальной конторы было решено пригласить «известных в Москве колокольно-литейных заводчиков Самгина и Оловянишникова» и выслушать их мнение о том, как следует поступить со старым колоколом.

     Андрей Дмитриевич Самгин по причине больного сердца не мог позволить себе подняться на колокольню, поэтому поручил произвести осмотр Реута лучшим специалистам своего завода, среди которых находился его сын Николай Андреевич Самгин. После рассмотрения их донесений, Андрей Дмитриевич представил Синодальной конторе развернутое и обстоятельное заключение, суть которого сводилось к следующему: нет никакой нужды переливать Реут, поскольку сам он достаточно прочен, а для надежности его укрепления на балке вполне достаточно несколько усовершенствовать систему его подвески: отбить уши, просверлить верхнюю часть колокола, подвести под нее изнутри стальное кольцо и прикрепить колокол к балке при помощи больших болтов. Подобные изменения никоим образом не отразятся на качестве звучания колокола. Как утверждал А.Д. Самгин, «примером прочности и солидности такого рода приспособлений можно привести находящийся в Троице-Сергиевской Лавре 1300 пудовый колокол, называющийся «Корноухий», отлитый без ушей и, следовательно, без верхней части, который много более, нежели сто лет висит на железных подспорьях, проведенных через просверленную сковороду». Важно подчеркнуть, что А.Д. Самгин признавал несомненную ценность Реута, считая, что он «если не древний, но все-таки давний памятник Москвы» и настаивал на необходимости сохранения этого старинного исторического колокола [10].

     Поскольку Синодальная контора потребовала от А.Д. Самгина условий, на которых он мог бы взяться за переливку Реута, они были представлены. На заводе Самгина за переливку старого колокола бралась «обычная цена» – 4 руб. с пуда, к тому ж по рублю добавлялось за провоз колокола на завод и обратно, а также «за изысканную орнаментировку». Следовательно, стоимость рассчитывалась по 6 руб. с каждого пуда веса колокола. В случае повторной отливки цена поднималась до 10 руб. Возведение лесов, как и по условиям Финляндского, производилось за счет заказчика. Сроки составляли восемь месяцев. Но поскольку на заводе Самгина не было условий для отливки колокола весом в две тысячи пудов, а закупка нового оборудования на 40 % увеличила бы стоимость заказа, А.Д. Самгин, «не желая показаться неблаговидно», заранее отказался от возможной конкуренции с более мощным предприятием Н.Д. Финдяндского.

     Иван Порфирьевич Оловянишников, содержатель колокольного завода в Ярославле, со своими мастерами и специально приглашенными им инженерами, в июне 1885 году дважды поднимался на Ивановскую колокольню для осмотра Реута и пришел к заключению, что «колокол укреплен хорошо и нет опасности для продолжения его звона». Он заявил, что переливку Реута не принимает, но готов, если в этом возникнет необходимость, выполнить заказ на изготовление колокола такого же веса из нового металла [11].

     Поскольку заключения владельцев трех крупнейших колокольных заводов относительно прочности Реута оказались разноречивы, Московская синодальная контора в конце июля 1885 года решила заручиться мнением специалистов Императорского технического общества [12]. Спустя полгода экспертная комиссия подтвердила правоту выводов А.Д. Самгина о возможности сохранения старого колокола и признала рациональным предложенный им проект прикрепления колокола к балке при помощи болтов [13]. Едва ли не главным итогом долгой переписки и многомесячного ожидания явилось то, что Синодальная контора, опираясь на авторитет экспертов Императорского технического общества перестала настаивать на необходимости пустить Реут в переплавку.

     В августе 1887 года завершились работы по устройству новых деревянных балок для Царь–колокола. После того, как Большой Успенский колокол был надежно укреплен, следовало обратить внимание на состояние подвески Реута.

     По мнению прокурора Синодальной конторы А.Н. Шишкова, которое в июне 1887 года он вынес на рассмотрение обер-прокурора Синода К.П. Победоносцева, существовало три возможные варианта использования древнего памятника. Во-первых, перелить Реут и, посредством улучшения качества металла, изготовить новый колокол «звук коего будет более громок и приятен», что будет стоить от 15 до 20 тысяч рублей. Во-вторых, сохранить старинный колокол и использовать как памятник ? спустить с колокольни и поставить у ее подножия на пьедестале, а вместо него из нового металла вылить колокол такого же веса, что обошлось бы примерно в 45 тысяч рублей. В-третьих, попытаться укрепить ныне существующий колокол и, обеспечив прочность его подвески, вновь сделать его действующим, затратив при этом минимум средств [14]. Между тем, прошло несколько лет, прежде чем в этом направлении начали предприниматься реальные шаги.

     21 декабря 1890 года владелец московской кузнечно-строительной и механической мастерской Степан Иванович Шабаров обратился в Синодальную контору с предложением «принять на себя работы по устройству укрепления и подвешивания колокола Реут на Ивановской колокольне [15]. Лишь спустя три года, 13 января 1893 года, с ним был заключен контракт на 5824 руб., с условием завершить перевеску Реута к середине мая того же года [16]. Массивные деревянные балки, врубленные в стены, были дополнительно укреплены особыми металлическими конструкциями. У самого колокола в сковороде были просверлены шесть отверстий для больших болтов, которыми колокол прикреплялся к балке. Для того, чтобы болты выдержали громадный вес, они были продеты через плоское железное кольцо весом в десять с половиной пудов, плотно пригнанное к внутренней стороне верхней части колокола [17]. Помимо укрепления Реута, на звоннице производились и другие ремонтные работы: замена полов и потолков, устройство винтовой железной лестницы для прохода под колокол и прочее). Работы по устройству новых балок для Реута успешно завершились в начале лета 1893 года [18]. Задержка в сроках объяснялась тем, что из-за прибытия в Москву Императорского двора было приказано временно приостановить ремонтные работы на колокольне). 18 июня колокол был опробован, а 27 августа Синодальная контора дала официальное разрешение производить регулярный звон в колокол Реут [19].

     Итак, в 1884 году обнаружился сильный износ и значительное обветшание деревянных конструкций, поддерживавших большие колокола колокольни Ивана Великого, в связи с чем церковные власти были вынуждены запретить их использование «для звона и благовеста»; главным образом, это относится к Реуту, который в последней четверти XIX века молчал около десяти лет. Обсуждалась возможность его переливки, но детальное обследование этого колокола содержателями колокололитейных заводов, колокольными мастерами, инженерами и техниками подтвердило его прочность и обеспечило ему право на существование. По предложению Андрея Дмитриевича Самгина, одобренному членами Императорского Технического общества, был разработан принцип прочного закрепления Реута на балке с помощью болтов, продетых в отверстия, просверленные в верхней части колокола. Спустя несколько лет, в 1893 году этот проект был претворен в жизнь инженером-механиком Степаном Ивановичем Шабаровым.

Приложение
Примечания

Статьи И.В. Коновалова

Алфавитный указатель

 

Календарь на другие даты

Яндекс.Погода

Трудно ли научиться звонить в колокола?

не трудно: колокольный звон - это очень просто
на начальном уровне не трудно, а повысить уровень можно только самостоятельно за долгие годы
не трудно, только если есть хороший звонарь-наставник
чего проще - ноты в руки, и вперед
все постижимо, если стараться учиться
трудно, даже если очень стараться
сия премудрость доступна лишь одаренным
другой вариант ответа

результаты предыдущих опросов

1.gif

© ОБЩЕСТВО ЦЕРКОВНЫХ ЗВОНАРЕЙ. 2004-2013

При воспроизведении материалов с сайта Zvon.Ru ссылка обязательна!
Сайт содержит материалы, которые выражают точку зрения разработчиков сайта.
Материалы и отзывы, присланные на наш сайт, не рецензируются.

программирование сайта :: aggressor.ru